21.05
Областной суд на неделе рассмотрел приговор бывшим полицейским Сорокину и Пустовидову. Семь лет назад они подвергли оренбуржца Александра Ждана прямо-таки гестаповским пыткам с целью получить признание в преступлении, которого он не совершал. На человека одевали противогаз, перекрывали кислород, истязали током. В результате он стал инвалидом. За это каждого из садистов приговорили к 4,5 годам. Они сочли, что это очень много и пожаловались. Но суд с этим не согласился.
Интересно, что хотя на чистую воду их вывела и осудила сама правоохранительная система, определенную роль здесь сыграла общественная организация «Комитет против пыток». На днях он, точнее, его новая реинкарнация - «Комитет по предотвращению пыток» - прославил нас на всю страну. Его руководитель Игорь Каляпин оспорил в Ленинском суде присвоенный комитету статус «Иностранного агента». Напомню, теперь у нас в России все как в Америке. Получаешь деньги из-за границы - твое дело. Но тогда открыто назовись иностранным агентом. Однако правозащитники — люди хитрые. Они закрыли прежний «Комитет против пыток» и открыли на его месте два новых. Нижегородское «Бюро общественных расследований» деньги получает аж из 8 иностранных фондов. А оренбургский «Комитет по предотвращению пыток» как бы нет. Впрочем, Минюст установил, что работают там одни и те же люди. И деньги одни. Так что в иске отказано.
Вообще, здесь все непросто. На первый взгляд, правозащитники делают хорошее дело. Есть в работе правоохранительных органов нарушения закона? Да. Надо с ними бороться? Надо. Поможет здесь огласка? Безусловно. Только вот задачи-то у правозащитников - шире. В уставе этого органа четко записано, что Комитет создан в целях «осуществления программ по защите прав человека». В самом широком смысле. Так вот, в России уйма сфер, где права человека нарушаются, но так называемые правозащитники этого в упор не видят. Ограничусь одним примером. Закон о возвращении соотечественников-носителей русского языка. Не работает. Какой-то умник вписал туда пункт об обязательном предоставлении письменного отказа от этого человека, как от гражданина, из страны его прежнего проживания. А их никто не дает. Ни Казахстан, ни Киргизия, ни Азербайджан, Ни Узбекистан, ни Туркмения. Вообще никто. Поэтому русский, татарин или лезгин из республик бывшего СССР воспользоваться законом не может. Что-то не слышно по этому поводу громов и молний со стороны профессиональных защитников наших прав! Зато прошлым летом, когда я был на встрече со столичными правозащитниками, сам слышал как один из них, по фамилии Бабушкин, из штанов выпрыгивал по поводу того, что мы должны предоставлять гражданство всем узбекам, таджикам и киргизам. Мол, мы за них отвечаем...Конец цитаты Еще пример. Законодательство и применение в суде того, что касается необходимой самообороны. Каждый взрослый человек у нас знает, что, если на тебя напали, - лучше, чтобы тебя ограбили и порезали. Потому что, может, и не до смерти. А если ты нанесешь здоровью грабителя какой-то урон, тебя же и посадят. Не бред ли? Может ли называться правовым государство, которое ставит здоровье преступника выше жизни, имущества и безопасности семьи законопослушного человека, гражданина? Нет, конечно. Но и здесь записные правозащитники молчат.
Наверное, ларчик открывается просто. Станет ли Россия сильнее, если сюда вернутся соотечественники? Безусловно. Станет ли она сильнее, если людям дадут право адекватно защищать себя? Не сомневаюсь. Станет ли наша страна сильнее, если сюда пускать всех подряд из ближнего зарубежья? События на Хованском кладбище Москвы наводят на определенный ответ. Слово «скрепы» породило в определенных кругах уйму шуток разной степени идиотизма. Хотя в нем нет ничего смешного. Любой организм что-то скрепляет. Человеческий - кости, нервы, мышцы, кровеносная система и т. д. У государства - свои скрепы. Так вот, одним из них являются правоохранительные органы. И если постоянно повторять,
что там «пытают, пытают, пытают», может создаться впечатление, что пытки - система. И все, кто там работает, чуть ли не фашисты. Вот и падает доверие людей к государству, которое само борется с оборотнями в погонах. Понятно, о чем я? Правозащитники на импортных подачках четко «отрабатывают» все проблемы с правами человека, которые делают страну слабее. Привлекают к ним еще больше внимания. И «не замечают» те проблемы, которые, наоборот, в случае их решения, сделали бы страну сильнее. Не так ли?
Кстати, вы заметили, что борцы с пытками очень «любят» Чечню. Они туда регулярно ездят, поднимают шум по поводу нарушений прав человека, жалуются, что их там «обижают» неизвестные лица. И все это на зарубежные деньги и в нынешней спокойной Чечне, куда люди ездят на экскурсии. А вот при Дудаеве, когда там был геноцид нечеченского населения (по разным данным только убито более 40 тыс. человек), не было там никаких правозащитников. По крайней мере, из числа иностранных «грантососов». Как думаете, случайно?
