28.06
Маленький эпизод. Как бы предвоенный. Но уже на фоне войны, которая уже тогда полыхала на Донбассе. Было это в 2016-ом. Я тогда на Афоне, сразу после Пасхи, отметил свой день рождения. Так совпало. Это был первый год, когда пришлось отвечать «синепаспортным» на вопрос: «Почему вы (русские) нас (украинцев) так ненавидите?». До этого года такого не было. В 2013-ом с Украины приезжали люди как люди. В следующие два года это были люди жутко растерянные. А в 2016-ом появился страх. Позже он в них врос. Как печать. И уже году в 2018-ом я внутренне понимал: будет война. Хотя и гнал эти мысли. Но было уже все понятно. Когда ненависть становится смыслом существования для очень многих, это уже точка невозврата. Но в том году они ещё не были этим самым страхом раздавлены. Это придёт позже. Через год-два. Тогда среди них и агрессивных станет гораздо больше. Испуганная кошка, ведь, всегда шипит. А в 2016-ом агрессивные украинцы на Афоне были ещё в диковинку. Но уже были.
Почему-то Дима сразу выбрал мишенью для своих словесных упражнений меня. Сначала мы с ним чуть не подрались. Оказалось, он довольно долго жил в русском монастыре на Афоне. Послушничал. Подружился с моим другом, который там же работал. Он нас с ним и познакомил. И Дима сразу начал хамить. В адрес России и меня, как ее представителя. Я ответил. Нас почти разняли. Спасибо им за это. Афон - место неподходящее для таких конфликтов. Дима тут же «сдал назад». Дескать, он человек православный и о политике «не будем». Но почти тут же начал рассказывать о своём «участии в АТО» на Донбассе. Правда, оказалось, оружия он якобы в руках не держал, служил фельдшером. Так что я о сплошных «поварах и водителях» из ВСУ ещё тогда услышал. Пересказывать все небылицы не буду. Кроме одной. Последней. Якобы он лично в 2015 году наблюдал на Донбассе военнослужащих РФ. Спрашиваю: в какой ситуации? «Однажды мы должны были везти раненых. На «УАЗике» с красным крестом. Участок трассы контролировался вашими мурманскими морпехами. Они загнали БТР на господствующую высотку. Объехать - никак. Оружия у нас не было. А в госпиталь было надо срочно! Ребята умирали. Мы понадеялись, что ваши не будут стрелять в раненых и поехали. Но те дали в нас очередь из башенного пулемета. Пробили кузов. Раненому парню оторвало ногу. Потом они засмеялись и махнули рукой. Дескать, поезжайте.
-Дистанция?
- Метров 300.
- Врешь. Башенный пулемёт калибра 14,5 - вас бы в клочки разорвало от пары пуль с такой дистанции! КРВТ. Ты бы этого нам не рассказывал!
- Нет, там дальше было. С километр.
- А как ты увидел, что они смеются с километра-то? И как ты узнал, что там мурманские морпехи?
- По эмблеме.
В итоге его подняли на смех мужчины-паломники из Мурманска. Эмблему он тоже «перепутал». После этого он как-то резко свернул батальные рассказы. Так что я уже тогда познакомился с украинской «военной» пропагандой. А через пару дней после Пасхи Дима оказался…у меня за столом. Как? Как говорят в таких случаях украинцы, «тихЭнько». Ну ладно, пил-ел, поздравлял. Потом, на обратном пути из прибрежной таверны в монастырь, где мы ночевали, с чувством пел с нами хором на безлюдной горной тропе «ой-ся, ты, ой-ся». А на следующий день он вдруг как-то присоединился к нашему пешему, лишь частью на пароме, походу по монастырям Афона в Светлую Седьмицу. Вошёл в небольшую, но многонациональную компанию. Как всегда, на Горе было всякое. Мы вместе с ним карабкались по горным тропам среди колючего кустарника, попали в штормик на плоскодонном пароме (а это ещё та болтанка, поверьте), поднимались по каменной тропе- лестнице к горному скиту Агиа Анна - метров 600 над уровнем моря - там в разреженном воздухе уже через несколько минут в прохладную погоду футболка стала «хоть выжимай». По приходе нас долго мурыжили: поселят-не поселят, потом поселили, покормили вкуснейшим кисломолочным супом, а ночью мы не сомкнули глаз. Это была единственная на Афоне атака… клопов. И они были просто жуткие.
Дима вел себя как отличный товарищ. Но что-то все время чувствовалось. Прорывалось. Во взглядах, жестах. Когда Дима не слышал, у нас
такой был разговор с другом:
- А ведь он нас… не любит! Просто потому, что мы русские.
- Я тебе больше скажу: если бы он был с автоматом, а мы - нет, или мы были бы связанные, нам бы ой не поздоровилось. Хотя, вроде, он начал в нас видеть людей.
А потом мы простились. Взяли и подарили ему на память какую-то футболку из монастырской лавки. Он вдруг растрогался. Чуть не заплакал. Убежал и принёс нам лавровых листьев. В суп, мол, можно такие класть. Сказал, что знает, где они растут. «Секретное» место. Обещал, что через год опять будет послушничать в Русском монастыре. Встретимся. Но больше мы его не видели. Монахи сказали: жил здесь долго, более месяца, уехал и больше не появлялся. И да, у него была русская фамилия. Родной язык явно русский. И приехал он из русского же города, который «подарил» Украине русофоб Ленин. Мораль? Ее сегодня не будет. Все.
