Понедельник, 20 ноября 2017
3, пасмурно
ФГУП ВГТРК ГТРК "Оренбург"
17:09
14.11
Андрей Федосов
ИСТОРИЯ ОДНОГО БОЯ. ИЛИ О КРАСНЫХ, БЕЛЫХ, ХИМЕРАХ И ГРИМАСАХ
© Андрей Федосов

Жалобно скрипят раскаленные диваны, очередями беспощадных постов грохочут макбуки, сухо щелкают жестокими одиночными комментариями айфоны. Это бьются застрявшие во всемирной паутине современные «комиссары в пыльных шлемах» с современными же «корнетами Оболенскими». И те, и другие — сильно на взводе. Потому что берут виртуальные реванши. Одни — за очевидное крушение во всемирном масштабе марксистко-ленинской идеи, другие — за то, что когда-то Деникин не взял Москву. И было бы это смешно, если бы не было грустно. Потому что за их истерикой теряется одна очень простая мысль: нет для каждой конкретной страны ничего хуже братоубийства.

О Гражданской войне нам врали фильмами типа «Неуловимых мстителей» и «Свадьбы в Малиновке». На самом деле все было не так. Не смешно. Не романтично. И очень страшно. Есть в Оренбурге сквер Салмышского боя. Там стоит с 1984 года памятник Красноармейцу и матери, которая хоронит сыновей. Тоже, видимо, красноармейцев. Память. Но на деле об этом бое известно не так уж много. Почти белое пятно. Например, сегодня уже никто не может сказать точно, в каком именно месте шло сражение, сколько людей погибло в бою, а скольких убили после, какова была накануне боя точная численность белых, а какая — красных. Сведения пришлось собирать чуть ли не по крупицам.

Холодный апрель 1919 года. Перед колчаковским генералом Бакичем ставится задача — взять Оренбург. Ключевой опорный пункт на стратегическом южном направлении. К тому же в городе были немалые арсеналы, а белым жутко не хватало оружия и боеприпасов.

На самом деле шансов взять Оренбург у Бакича почти не было, и он это хорошо понимал. Не было превосходства в живой силе, а в вооружении белые явно уступали. К тому же у них почти не было пехоты — основу их сил составляли мобилизованные казаки. Однако приказ есть приказ, и Бакич взялся за его выполнение. Он попытался ухватиться за единственный призрачный шанс — скорость. Поэтому бросил обоз и хилую артиллерию. Атаке на Оренбург мешал Салмыш. Речка довольно узкая. Но по весне она широко разливается. Его решено было форсировать где-то возле впадения в Сакмару на подручных плавсредствах, плотах и даже просто досках. Жизнью мобилизованных не очень-то дорожили. Отступление не предполагалось. Победа или смерть.

Она и пришла. Красных перехитрить не удалось. Они уже ждали на высоком берегу Салмыша, позиции хорошо подготовили, а на ближайшей горе установили артиллерию, которая била по наступающим прямой наводкой. Белых, по разным источникам, было от полутора до четырех тысяч. Красных — от трех до четырех. Белые были вооружены, в основном, холодным оружием. Красные не знали недостатка в стволах и боеприпасах. Белым некуда было отступать. Красные не жалели снарядов и патронов. Белые понимали, что их ждет в случае плена и, если удавалось дотянуться штыком или саблей, никого не жалели. Бой продолжался 12 часов. Корпус Бакича перестал существовать за полным истреблением. Затем красные долго рубили и вешали пленных. Тела бросали в Салмыш. Он, по воспоминаниям очевидцев, был красным от крови. Работники похоронных команд вспоминают, что убитых не считали. По приблизительным оценкам, их было порядка четырех тысяч. А, может, и больше. Для сравнения скажу, что в уличных боях 1917 в Москве погибло 150 человек.

В советской школе нам рассказывали, что белые были отлично экипированы, а красные — чуть ли не босы. На самом деле, все было с точностью до наоборот. Это белые были немногочисленны, плохо вооружены и даже в психические атаки ходили от нехватки патронов. Зато в руках красных оказались колоссальные арсеналы царской армии — оружия, обмундирования и боеприпасов им с лихвой хватило на всю гражданскую. Промышленность российской империи в Первую мировую работала, как часы. Знаменитые комиссарские «кожанки» — это куртки летчиков и водителей броневиков имперской армии. Их на складах были сотни тысяч. Буденновки и шинели с «разговорами» — синими и красными полосами легендарной Первой конной — это новая кавалерийская форма царских войск. Ее изготовили около миллиона экземпляров, но внедрить не успели... А белым арсеналы не достались. И из-за границы им никто особенно не помогал. Только за живые деньги. Которых почти не было. И интервенция «союзников» по Антанте — миф. Франция, например, ввела в бывшую Российскую Империю контингент в 50 тысяч человек. Против пятимиллионной Красной Армии — это несерьезно. Разве что пограбить... Что французы и делали. И с большевиками они явно о чем-то договорились. Недаром, не было у французского контингента ни одного(!) боестолкновения с красными. Зато немцы здорово поддержали большевиков золотом. В уплату за мир в самый нужный для себя момент и Украину, которую им просто отдали. Пытались еще отдать флот, но не вышло. Об этом современные фанаты красных сегодня вспоминать не любят. Как и о газе, которым Тухачевский травил восставшие от голода деревни.

В свою очередь, сегодняшние фанаты белых пытаются нас убедить, что если бы Юденич взял Питер, а Деникин — Москву, то мы бы сегодня ездили на «Руссобалтах» и летали на «Сикорских». Сомнительно. Сильная экономически и победоносная военно Царская Россия оказалась совершенно нежизнеспособна. Раз не смогла справиться с внутренними врагами. Но белые за нее и не воевали. То есть, одни из них воевали за нее, другие — за что-то иное. Они вообще хорошо понимали, против кого воюют, но плохо — за что. И объяснить что-либо народу оказались неспособны. «Единая и неделимая», Учредительное собрание — все это уже не работало. Вряд ли белые могли удержать страну. Идеи — не было.

Вот у красных идея была. Люди веками мечтали о справедливом обществе. Правда, нигде и ни у кого не это получалось, но мечта-то жила. И красные уверенно донесли ее до людей при помощи простых и понятных лозунгов. Им поверили, но они всех обманули. Вместо мира народы получили беспредельно жестокую Гражданскую. Самоопределения окраинным сепаратистам не дали. Хотя против белых использовали и азербайджанских мусаватистов, и грузинских меньшевиков, и Бухарского эмира. Потом их всех уничтожили. Заводы рабочим не подарили. Землю крестьянам отдали, но потом отняли, да еще и ограбили под видом раскулачивания. Зато создали бесплатное здравоохранение, одну из лучших в мире систем образования и наладили социальные лифты, которые возносили людей без всякого имущественного ценза к настоящим высотам. Благодаря этому не только выжили, но и победили в величайшей в истории войне, первыми полетели в космос и даже научились производить чугуна больше, чем в царской России.

Правда, к 80-м социальные лифты заржавели, спекулянтов стало намного больше, чем идейных, полстраны залили водкой, и в коммунизм люди верить перестали совершенно. В итоге, когда Союз ликвидировали, никто защищать его не вышел. Так что получается, в Гражданскую все воевали за химеру. Красные — за свою, белые — за свою. Вот только кровь тогда лилась настоящая.

Хоронили убитых и казненных на реке Салмыш люди из ближайших сел и станиц. Тех, что были «под красными». Оплакивали всех. Потому что среди убитых белых были люди опять-таки из соседних станиц. И тоже мобилизованные. С кем-то из них вместе воевали на фронтах Первой мировой, с кем-то на ярмарках торговались, с кем-то чай пили, а с кем-то и «роднились». Тех «белых», кто чудом уцелел в бойне, прятали. Есть такие железобетонно подтвержденные факты.

Думаю, если бы в Гражданской за химеры бились только «свои», она бы потеряла накал. Полагаю, катализатором ее были чужаки. Ими, по большому счету, были оба военачальника Салмышского боя. И красный, и белый. Александр Бакич — серб из Черногории. Гай Гай (Гайк Бжишкян) — армянин родом из Персии. Впрочем, оба проливали за российскую империю кровь на фронтах Первой мировой. Оба были ее героями. Георгиевскими кавалерами. Оба были казнены красными. Бакич — в 1922 году, Гай — в 1937. Особенно интересен второй. Гай, несомненно, был воином. Не раз бил белых. Но был ими и звонко бит. Например, Каппелем под Симбирском. При том, что у Гая было тогда большое преимущество в численности и вооружении. Был он, похоже, и палачом. Вряд ли зверские расправы над пленными после «побед» могли без него обойтись. Но влияние на судьбу мира Гай оказал позже. Когда в 20-е командовал кавалерийской дивизией. Тогда он уговорил одного своего подчиненного поступить в Высшую военную школу в Москве. Считал, что тот — прирожденный военачальник.
Подчиненный Гая очень уважал и, отчасти, считал своим учителем. О чем написал в мемуарах. Звали его Георгий Жуков. Маршал Победы. Такая вот гримаса истории.

Для того, чтобы оставить комментарий Вам необходимо авторизоваться на сайте с помощью одной из социальных сетей: